Судья Конституционного суда разъяснила суть изменений Конституционного суда согласно указам президен

Часть четвертая

И.Землер― Не знаю, почему у нас сразу в Конституцию.

Т.Морщакова― Если мы говорим о законе. Закон — это не Конституция. Там ниже уровня Конституции и по своей юридической силе и по месту в иерархии законов. Закон, который принят, если он вдруг будет признан Конституционным судом не должным, не содержащим конституционного регулирования, соответствующего Конституции, не требует вовсе, чтобы менялась Конституция в связи с этим.

И.Землер― Если говорить о то, как у нас сейчас предлагается изменить Конституцию. Эксперты движения «Голос» нашли несколько процедурных вопросов, которые не позволяют относиться к этой поправке, скажем так, юридически серьезно.

Т.Морщакова― К какой-то конкретной поправке или к общей поправке?

И.Землер― Именно к общей. Первая претензия в том, что это общее включает в себя слишком разнонаправленные изменения в разные главы. Насколько справедлив этот упрек?

Т.Морщакова― Этот упрек справедлив с той точки зрения, что, конечно, принимать и обсуждать такой закон о поправке, проект — это же вносится как законопроект — о принятии федерального конституционного закона о поправке, очень трудно. Причем это очень трудно даже для законодательной власти. Хотя законодательная власть приспособлена к тому, чтобы проверять многостатейные проекты. Целый кодекс принимают, например, одновременно. И он не может приниматься не одновременно, иначе содержание его структурно-логическое, системное не может быть выявлено. Но такие законы многостатейные принимаются. И федеральные конституционные законы по многим вопросом тоже содержат много статей.

Другой вопрос заключается в том, что, во-первых, неадекватно называть это законом о поправке, а надо было называть законом о поправках. Но на самом деле когда-то Конституционный суд сказал, что поправки вносятся в Конституцию федеральным конституционным законом о поправке и ей придается название, соответствующее содержанию предлагаемого нового конституционного регулирования. Здесь так не получается. Но сущностных возражений против того, чтобы законодательное собрание в процедуре принятия федеральный конституционных законов о поправках к Конституции приняло такой многостатейный акт, нет. Другое дело, если бы предлагался другой порядок легитимации этих поправок.

И.Землер― Что вы имеете в виду?

Т.Морщакова: Новый норматив обессмысливает борьбу только на той стадии, когда этот закон не применяется

Т.Морщакова― Я имею в виду плебисцитарные формы одобрения. Конечно, если ставить вопрос на референдум, где в отношении каждого положения должно быть сформулировано обращение к опрашиваемым, голосующим на референдуме гражданам — они за или против, — то понятно, что спросить за или против в целом по акту нарушает возможность свободного волеизъявления. Я только это имею в виду.

Но это плебисцитарные формы легитимации, то есть через референдум. Плебисцит — синоним референдума. Это относится к этим формам легитимации. В послании было предложено вынести поправки в Конституцию во отдельные статьи, помимо 1-й и 2-й и 9-й об изменения в Конституции с помощью федерального конституционного закона. Эта форма закреплена в самой Конституции, как позволяющая принять что-то корректирующее текст глав с 3-й до 8-й включительно.