Судья Конституционного суда разъяснила суть изменений Конституционного суда согласно указам президен

Часть шестая

И.Землер― Сейчас я немного в области ненаучной фантастики уйду. Вот мы представим себе, что у нас Государственная дума и Совет Федерации принимают федеральный конституционный закон, две трети региональных собраний одобряют этот закон. А вот это голосование, опрос, который был нам предложен в послании — нет, что-то нам не нравится здесь. Где тогда будет степень легитимности определяться?

Т.Морщакова― Вы знаете, я именно вам и хотела объяснить, что это голосование не имеет никакого отношения к конституционной легитимации поправок.

Я.Широков― Это аттракцион, получается?

Т.Морщакова― Ровно это я и подчеркиваю. Ну, почему? Я бы не относилась таким образом. Разве власти запрещено обращаться к опросу населения, если она хочет понять, насколько много, мало, в какой степени его инициативы поддерживаются. Она может это сделать. У нас проводятся все время опросы с разной степенью репрезентативности.

Давайте предположим себе, что степень репрезентативности обычного опроса «Левада-Центра***» или еще какой-то организации, изучающей общественное мнение, оно гораздо ведь меньше, чем то, что, очевидно, будет предложено для проведения такого голосования на территории страны. Я не знаю, всей страны или не всей страны. Мы вообще этого пока не знаем. Потому что здесь не действуют никакие нормативные правила, которые приняты на законодательном уровне в Российской Федерации. Здесь же не применяется закон о референдуме, не объявлено, что будет проведен референдум.

Референдум можно провести вообще-то по многим законам, не обязательно только в том случае, который предусмотрен для принятия новой Конституции. Референдум можно провести по многим законам. Если бы вы меня спросили, можно ли провести референдум для внесения какой-то отдельной поправки в Конституцию, я бы сказала — да, конечно, закон о референдуме этому не препятствует.

И.Землер― А разве закон о правке не отнесен к ведению федерального органа власти, что, соответственно, исключает его из перечня тех, которые могут выноситься на референдум?

Т.Морщакова― Но на референдум могут выноситься разные вопросы с разным уровнем законодательного регулирования. На референдум ведь не форма закрепления вносится. Может быть внесен закон федеральный на референдум. Но на референдум можно внести вопрос не в форме закона, потому что референдум — это именно та плебисцитарная форма выявления воли народа, то есть форма непосредственной демократии, результатом которой может быть выявление большинства или меньшинства, проголосовавших на референдуме в пользу того или иного решения какого-то вопроса.

Т.Морщакова: Это голосование не имеет никакого отношения к конституционной легитимации поправок

Ведь в основе, допустим, каждой поправки лежит какой-то вопрос. Приведем пример. Надо ли, допустим, наделить Конституционный суд такой-то компетенцией? Это не законопроект. Значит, этот вопрос может быть вынесен на референдум. Не зря вынесен на референдум вопрос о том, надо ли прекратить полномочия какого-то органа досрочно или вообще его убрать из судебной системы, потому что есть перечень вопросов, которые запрещено вносить на референдум, как вопрос о налогах, например, так и вопрос об изменении структуры государственной власти. Но есть много вопросов, которые могут решаться в плебисцитарном варианте.

И.Землер― Вот интересно, почему же у нас, когда повышали пенсионный возраст, не провели никакого такого вопроса?

Т.Морщакова― Это же понятно. Это так же, как налоги. Если мы хотим с вами быть объективными, то мы должны это признать, что это вопрос аналогичный тому, который ставится, когда хотят ввести какой-то налог.

Я.Широков― Опять же из области фантастики. Может ли такое случиться и вообще, возможно ли это, что после принятия законопроекта о поправке его попытаются обжаловать в Конституционном суде, и что тогда произойдет?

Т.Морщакова― Этот вопрос уже отработан и в практиках Конституционного суда и в теории. Наш Конституционный суд не имеет компетенции проверять часть Конституции одной на соответствии другой. Когда закон о поправке принят, он уже часть Конституции. И такое решение Конституционный суд уже принимал.

Если говорить о компетенции конституционного суда как органа конституционного судебного контроля (не только у нас), то многие суды, осуществляющее конституционного правосудие, имеют такую компетенцию: проверять на соответствии конституции вносимые в нее поправки. Но это должно быть указано в законе о конституционном суде. Вот если президент предлагает, например, расширить компетенцию Конституционного суда, можно было бы начать с этого — дополнить компетенцию Конституционного суда правомочием проверять на соответствии Конституции — и понятно, каким главам: 1-й, 2-й и 9-й — вносимые проекты о поправках.