Четверостишия про маленького мальчика, нашедшего пулемет, или про девочку, отыскавшую гранату, и прочие, подобные им, пользовались огромной популярностью в СССР. Они назывались «садистские стишки», их знали наизусть взрослые и дети, цитировали во время школьных перемен и дружеских застолий.
Многие считают их фольклором, ответом общества на слащаво-официозные истории о патриотических поступках пионеров и пионерок, и другую «одобренную свыше» литературу. Может быть и так. Тем не менее, есть основания полагать, что у «стишков» есть, во-первых, литературные предшественники, так сказать, «источники вдохновения». а во-вторых, автор. Причем, версий авторства есть несколько.
Истоки
В 1845 году во Франкфурте вышла книжка педагога и психиатра Гофмана «Штрувельпетер». Это сборник нравоучительных стихов для детей, в которых ребятишек, подверженных разнообразным детским «порокам» — постигают разнообразные кары, как правило, несоразмерные с «тяжестью проступка». Стишки эти пользовались огромным успехом и были переведены на другие языки, в том числе, и на русский, выйдя под названием «Степка-растрепка».
Определённое влияние на становление жанра оказало и творчество поэтов-обэриутов. Последним важным фактором в оформлении жанра стало активное муссирование темы войны и ужасов фашизма в 1960-е годы. Ещё одним источником материала для стишков стал школьный пародийный фольклор (переделки классических литературных произведений, популярных песен и т. д.).
Еще одна популярная немецкая книжка для детей называлась «Макс и Мориц» (автор Вильгельм Буш). Это шуточная поэма с прологом и эпилогом, повествующая о проказах двух мальчишек. Проказы остроумны, но крайне жестоки. Мальчишки то вешают соседских кур, то подпиливают мост, в результате чего едва не гибнет портной, то насыпают пороху в трубку пастора. Финал сорванцов ужасен: крестьянин, которому надоели их шалости, поймал Макса и Морица и отнес их на мельницу. Эта полная черного юмора книжка пользовалась огромным успехом в России на рубеже XIX и XX веков.
По настроению и даже, отчасти, стилистике, эти произведения, в общем, действительно похожи на «садистские стишки». Но в России многословные и перегруженные морализаторством немецкие произведения стали катализатором для более простых и едко-беспечных строк, из разряда “Маленький мальчик нашел пулемет, больше в деревне никто не живет”. Оказалось, эти строки имеют индивидуального, а не коллективного автора. Кто он?
Олег Григорьев
По одной из версий, отцом “стишков” был Олег Григорьев. Родился в 1943 году. Учился в художественной школе при институте имени Репина, имел задатки серьезного живописца. Однако, был исключен из школы, как писал детский писатель М. Яснов, «… за то, что рисовал не то и не так, что был насмешлив и скандален…». Чтобы прокормиться, Григорьев работал дворником, сторожем и кочегаром ещё задолго до того, как это стало мейнстримом среди отечественных андеграундных исполнителей. В процессе пристрастился к выпивке и потерял работу. В начале 70-х годов Олег Григорьев «за тунеядство» был отправлен в Вологодскую область на строительство промышленного предприятия. После освобождения принимал участие в различных выставках представителей ленинградского андеграунда. В 80-х годах были опубликованы его книги для детей «Витамин роста» и «Говорящий ворон». Как вспоминают его друзья, Олег Григорьев был очень образованным, умным и интеллигентным человеком, при этом – настоящей «головной болью» для милиции, поскольку в пьяном виде устраивал драки и дебоши. Такой образ жизни не мог не сказаться на здоровье и 30 апреля 1992 года умер от прободения язвы.
Перу Олега Григорьева принадлежит стихотворение, которое считают родоначальником советских «садистских стишков»:
“Я спросил электрика Петрова, для чего ты намотал на шею провод?”
Игорь Мальский
По другой версии, автором “стишков” является Игорь Мальский. По образованию он журналист, переводчик, историк литературы. А по жизни стал буддистом и основоположником движения хиппи в СССР.
Биография Мальского не менее драматична, чем биография Олега Григорьева. Родился он в 1957 году в Молдавии, с детства принимал участие в археологических экспедициях, после окончания школы поступил на истфак Ленинградского университета. Студентом с группой друзей основал «Коммуну имени Желтой Подводной лодки». Это был один из первых очагов культуры хиппи в стране. Деятельность коммуны была пресечена властями, началось следствие, обыски. Сам Мальский был направлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу. Это серьезно отразилось на его здоровье.
Из университета Мальский был исключен, однако, выйдя из клиники, сумел получить диплом Кишиневского государственного педагогического университета. Работал в археологических экспедициях, стал профессиональным фотографом, журналистом. В 90-е годы был одним из самых популярных игроков «Что? Где? Когда?». Много переводил, был известен, как первый публикатор печально известного «дела детского сектора Госиздата 1931 года».
«Садистские стишки» вышли из-под пера Игоря Мальского, как говорят исследователи, в пору «Коммуны имени Желтой Подводной лодки». Именно тогда родился этот персонаж – «маленький мальчик». Одно из первых стихотворений начиналось строками: “Поздняя осень, жухнет трава, маленький мальчик колет дрова”.
Помимо «маленького мальчика» были у «садистских стишков» и другие герои – сантехник Потапов, пионервожатая Клава, маленькая девочка и т.п. Все эти стишки отличаются не только обилием персонажей и разнообразием жизненных ситуаций, но и «десакрализацией» таких понятий, как пионерия, советское детство, Красная армия и т.п., то есть, всего того, что в те годы служило пропаганде «советского образа жизни».
Садистские стишки отличаются большой вариативностью сюжетов, а также вариантов одного и того же сюжета и даже одного и того же четверостишия. Немалая часть садистских стишков представляет собой пародии на правила техники безопасности и иллюстрацию трагических последствий вопиющего нарушения этих правил. Имеется тенденция к «модернизации» данных стишков, обусловленная техническим прогрессом.
Тема стихотворных страшилок использовалась и продолжает использоваться в панк-роке. Наиболее яркий пример - группа Красная Плесень.
Интересно, всегда думал, что это чисто детские стишки на фоне еще не сформировавшихся понятий о жизни и смерти и в голову не приходило, что есть конкретный автор и подоплека. Спасибо.
В начале февраля 1993 года в Сыктывкаре как приложение к газете «Вечерний Сыктывкар» вышел сборник «Детская садистская поэзия», составленный Б. Сурановым. Местные стражи наробра возмутились его содержанием и попытались привлечь главреда «Вечернего Сыктывкара» к уголовной ответственности по статье 228/1 УК РСФСР (пропаганда насилия и жестокости). А когда дело было закрыто «за отсутствием состава преступления», придрались к тому, что приложение не зарегистрировано как отдельное издание. Решением Сыктывкарского городского суда от 23.07.1993 главред газеты В. П. Шахов был подвергнут штрафу с конфискацией тиража «Детской садистской поэзии».
Прикольно. Я не знала, что есть авторы. Думала - слова народные
Исполняет Фрося Бурлакова
Да, косточки в ряд, звёздочки в ряд, трамвай переехал отряд октябрят.
Специальное рерайт для Инги из Ленинграда!
Спасибо автору!
Тогда приведу стишок (не знаю, кому из 2-х больших поэтов он принадлежит), бум считать, это про моё будущее:
Недолго мучилась старушка.
В высоковольтных проводах.
Её обугленную тушку.
Нашли тимуровцы в кустах.
Ну не знаю, смотрю я творчество Олега Григорьева — совсем другой стиль.
Сказал я девушке кротко:
– Простите за нетактичность,
Но бюст ваш, и торс, и походка
Напомнили мне античность.
Она в ответ мне со вздохом:
– Простите, но ваше сложение
Напомнило мне эпоху
Упадка и разложения..
"Григорьевская поэзия знакома даже тем, кто никогда не слышал имени поэта. Кто из нас не смеялся, чувствуя в груди «сквознячок» ледяного ужаса, над этими строками:
Я спросил электрика Петрова:
— Для чего ты намотал на шею провод?
Петров мне ничего не отвечает,
Висит и только ботами качает.
Многие стихи Григорьева еще при жизни автора ушли в народ. Его жена вспоминала, как однажды Олег вернулся из магазина сияющий: «Ирка, ты знаешь, что два бомжа читали друг другу мои стихи!».
«Григорьев выпукло описал мир, в котором... стерлась «граница между зоной и свободой, между тюрьмой и не тюрьмой». Его поэзия — «художественный репортаж с самого дна, причем не в роли командированного на дно, а в естественной роли обитателя этого дна».
Как проходняк, квартира,
Но я не иду ко дну.
Один на один с миром.
Честно веду войну.
Хорошо хоть не вогнуто