Что продвигают под видом "милосердной смерти" часть 2

Врачи-палачи

А. М.-Б.: Плюс врачебные ошибки, которые можно прятать. Ведь одно дело выхаживать маленьких деток и ошибаться…

Отец Фёдор: И мы знаем это на примере Калининградской области, где в роддоме произошла страшная трагедия, когда фактически в рамках системы был умерщвлён новорождённый младенец. Мы знаем, что там идёт судебный процесс, суд ещё вынесет своё решение, но факт в том, что, как оказалось из материалов, опубликованных в Сети, ещё до выноса ребёнка из родильного зала акушеры-гинекологи сегодня берут на себя ответственность решить, будет он мертворождённым или нет. А ребёнок-то живой. То есть получается, они за мать и за Бога решают, жить этому ребёнку или нет, чтобы не портить отчёт. Об этом свидетельствуют записи, опубликованные в интернете. Естественно, опубликованные в результате открытого процесса и показаний свидетелей.

Что мы видим? Мы видим потерю человеческого образа со стороны этих людей. Фактически они сами на себя берут функцию палача. Но врач не может быть палачом.

А. М.-Б.: Потому что в Миздраве теперь важнее статистика, целесообразность, бюджеты, отчёты, а не какие-то, извините, недоношенные младенцы "какой-то узбечки" – они даже это вменили женщине в вину.

Отец Фёдор: Какая разница?

А. М.-Б.: Для нас – никакой, а для них, которые оправдывали это, даже национальность была важна.

Отец Фёдор: В том-то и дело. Я помню ещё один фрагмент из аудиозаписи, когда там говорится: если ты верующий, иди и веруй в церковь. То есть уже она внутренне чувствует, что совершает преступление. Там идёт спор между педиатром, которая пытается сохранить жизнь ребёнка, и женщиной, которая готовится сделать этот смертельный укол. Она там говорит: ты верующая – иди в церковь, а мы тут делом занимаемся. То есть даже нравственный закон отвергается.

Это до чего дошло наше медицинское сообщество? Надо менять эти установки, с самого начала, с самого образования медицинского. Чтобы врач ценность человеческой жизни ставил в основу своей деятельности. Это естественно. Иначе не стоит иди во врачебную профессию.

А. М.-Б.: А началось всё, насколько я понимаю, когда человек вмешался в репродуктивную природу.

И. Я.: Я, собственно, постоянно об этом говорю: когда мы начинаем вмешиваться, мы не можем остановиться. У человека есть такая способность. В принципе, самый главный монополист, который покушается на человеческую жизнь, это дьявол. Поэтому эвтаназия – это отрыжка атеизма. Нужно это признать. В медицине что произошло: человек, начиная со своего рождения и заканчивая смертью, сталкивается с современной медициной каждый раз с позиции эвтаназии. Он постоянно страхуется перед угрозой быть уничтоженным. Вся медицинская наука, которая сейчас построена, и система здравоохранения, она в принципе наезжает на право человека на жизнь, начиная от зачатия.

Ты родишься или не родишься? – первый вопрос. Ты родился; тебе сохранят жизнь или не сохранят? Если ты попал в аварию, тебе сохранят жизнь или вынут органы? Ты подросток: тебе поменяют пол или не поменяют? Это такая наезжательная программа на свободу человека. При этом это подаётся под соусом свободы. Но свобода предлагается кому-то, забирая свободу у кого-то. Попадёшь ли ты в список тех, кому даровано право распоряжаться чужой жизнью? Это вопрос, кстати, к медикам тоже: они должны понимать, что им будет 70, что они заболеют Альцгеймером или Паркинсона, что у них будет онкология, и эвтаназия до них доберётся. То есть сегодня ты стоишь со шприцем и принимаешь решение, сохраняешь ты жизнь этому ребёнку или не сохраняешь, или оставляешь его на семь дней без помощи, выживет – не выживет, как предлагает Кешишян. Но и она должна понимать, что и за ней тоже этот вопрос придёт.

А. М.-Б.: Логик и прагматик становится безумцем.

Отец Фёдор: Потому что отказывается от нравственного закона. Сама по себе логика не может существовать. Она должна быть в некоей нравственной парадигме. И нравственный закон даёт нам эту парадигму.

А. М.-Б.: Сейчас мы считаем деньги, потом мы недосчитаемся нас самих.

И. Я.: Если глобально: кто интересанты эвтаназии? Это те, кто топят за снижение численности населения. В принципе, вот эта идея о том, что численность людей должна быть сокращена. Программы какие? Доступность абортов, репродуктивные технологии, вакцинация и эвтаназия. То есть, в принципе, набор небольшой.

Дальше мы спускаемся на уровень государственного мышления. Государство говорит: мне невыгодно содержать вот это, вот это и вот это. Ты налоги не платишь – ты в принципе не соответствуешь моей логике. Ты слепой, без ног – это, в принципе, тоже нецелесообразно. Паркинсон, Альцгеймер – это вообще бесполезные люди. То есть ты на органы не годишься, ты на репродуктивность не годишься, ты в принципе вне логики государства.

Потом спускаемся ещё на уровень ниже – уровень общества. Общество говорит: а я не хочу продолжать свою жизнь, если в ней больше нет удовольствий. Жизнь минус комфорт и удовольствия равно эвтаназия. Это те, которые добровольно уходят в результате депрессии. Часто такое случается в Швеции, Дании – скандинавских странах.

Вот какая статистика по скандинавским странам интересная: самое большое число самоубийств в самых благополучных социальных странах, там, где сытая, довольная, комфортная жизнь. Там люди вешаются и стреляются. Они не хотят жить. Им нечего хотеть. По большому счёту, первый человек, который попросил эвтаназию, сказал: я больше не знаю, для чего мне жить, у меня нет смысла. То есть потеря смыслов. Атеизм не может заменить глобальные смыслы.

А. М.-Б.: А самый низкий уровень самоубийств – это бедная Индия и бедная Африка. Они чётко говорят: нам есть за что жить.

Отец Фёдор: Однажды Всемирная организация планирования семьи устроила в Индии пропагандистскую кампанию и сделала там два плаката: на одном была изображена семейная пара с одним ребёнком, с машиной, домом и другими элементами благополучия, а на другом плакате была изображена большая нищая многодетная семья. Так индусы стояли, показывали пальцем на эту малодетную семью и говорили: бедные, Бог детей не дал. То есть пропаганда сработала наоборот, потому что богатство в Индии совсем по-другому воспринимается. Это дети – вот оно, богатство.

И. Я.: И кстати, эвтаназию продвигает именно европейское мышление, не восточное. Почему? Я склонна считать, что здесь логика мышления и заинтересованности заключается в том, что Европа катастрофически стареет. К 2050 году старики составят от 60 до 70 процентов от всего населения Европы. Это катастрофа. Потому что под пожилого человека нужно переделать социальную сферу, медицина другая для них, нужно переделать школы – то есть нужно вообще всю систему перестроить. У Европы на это нет денег и понимания того, кто будет этих стариков кормить. Поэтому за эвтаназию топят из-за чего? Из-за стариков. У них первый вопрос стоит: в каком возрасте человек в принципе становится нецелесообразен.

Отец Фёдор: А в каком случае пожилой человек беззащитен? Если он когда-то поверил эвтаназаторам и эвтаназировал своих детей, то есть не родил себе деток, которые и есть его поддержка. И что мы сегодня видим? Пенсионный возраст отодвигается примерно в ту же точку, куда движется эвтаназия, чтобы минимизировать социальные затраты. И человек оказывается беззащитным, потому что некому, оказывается, его содержать, кроме государства, которое потихоньку снимает с себя эти обязательства.

А. М.-Б.: Итак. Мы начали с абортов. Потом мы призвали людей не рожать детей. И вот мы подошли к той точке, когда пожилой человек остаётся бездетным, по факту никому не нужным, и государство умывает руки со словами: я могу предложить тебе только убийство. И это всё – под видом продвижения свободы, образа жизни – путешествуй, трать деньги, наслаждайся.

Отец Фёдор: Хочу подчеркнуть, что это навязывается нашему государству. Оно сопротивляется, конечно. Потому что в нашей системе власти есть здоровые силы, которые этому противятся. Но мы должны всегда помнить, что мы страна, победившая фашизм. Мы страна, которая освободила Европу от фашизма. И, наверное, было бы хорошо, если бы мы освободили и от эвтаназийного фашизма и наше мышление, и сознание людей, которые ещё пока смотрят на Россию как на нравственный ориентир.

А. М.-Б.: Спасибо вам большое за эту фундаментальную беседу. Резюмируем. Эвтаназия выгодна недобросовестным политикам, которые хотят окончательно снять с себя социальные обязательства. Причём руками самих людей. У эвтаназии нет дна. Кто будет судить, кто должен жить, кто – умереть? Кто будет обозначать цену человеческой жизни? Кто будет определять полноценность и целесообразность каждого? Спросите у самого себя, входите ли вы в этот список, который будет нужен кому-то? И мы опять возвращаемся к тому, что для врача самым главным предметом должна быть этика.

Источник