Проблемы квалификации преступления, предусмотренного ст. 159.1 УК РФ

Проблемы квалификации преступления, предусмотренного ст. 159.1 УК РФ (Летников Ю.С., Тарбагаев А.Н.)

Дата размещения статьи: 21.06.2015

Подробнее ➤

Со времени дополнения Уголовного кодекса ст. 159.1 УК РФ "Мошенничество в сфере кредитования" прошло чуть более полутора лет, что позволяет выявить ряд проблем, с которыми сталкиваются суды при квалификации данного преступления.

Анализ уголовных дел, по которым были вынесены обвинительные приговоры по ч. 3 ст. 327 УК РФ, показал, что осужденные, действуя с прямым умыслом и желая в нарушение установленных банком правил получить кредит, а потом уклониться от его погашения (т.е. похитить полученные кредитные средства), использовали поддельные документы. Из обстоятельств дел следует, что осужденные узнавали перечень требуемых банком документов, которые должны были охарактеризовать их как положительных заемщиков, имеющих постоянное место жительства, работу и источник дохода, и создать видимость наличия возможностей для погашения выданного кредита в соответствии с условиями договора. Они предоставляли сотрудникам банка различные поддельные документы: паспорта, справки с места работы, справки по форме 2-НДФЛ о размере годового дохода и т.п. После заполнения анкеты и первичных документов, предваряющих подготовку и подписание кредитного договора, заемщики предоставляли сотруднику банка поддельные документы и, таким образом, выполняли все действия, направленные на хищение чужого имущества, которые зависели от них. После сдачи документов сотрудники службы безопасности банка путем простой проверки устанавливали несоответствие содержания поданных документов действительности, сообщали в полицию, после чего происходило задержание лица, пришедшего за кредитом. Представители банка обращались в полицию с заявлением о привлечении виновных к ответственности по ч. 1 ст. 159.1 УК РФ, однако дела возбуждались только по ч. 1 ст. 327 УК РФ. При этом в делах отсутствуют постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 159.1 УК РФ, что не позволяет установить мотивы такого отказа .

Уголовные дела: N 134/13, N 143/13. Архив судебных участков мировых судей Советского района г. Красноярска.

Из материалов уголовных дел с уверенностью можно сделать вывод о том, что лицо, обратившееся за получением кредита, намеревалось его похитить, так как реальные условия для погашения кредита отсутствовали изначально. В указанных случаях действия заемщиков, на наш взгляд, подлежат квалификации как покушение на мошенничество в сфере кредитования, т.е. хищение денежных средств заемщиком путем предоставления банку или иному кредитору заведомо ложных и (или) недостоверных сведений, не доведенное до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 159.1 УК РФ) в совокупности с ч. 1 ст. 327 УК РФ . Основанием для такой квалификации является наличие умысла на хищение чужого имущества путем обмана, совершенное способом предоставления ложной и недостоверной информации с использованием заведомо подложного документа. В данном случае наличие прямого умысла и корыстной цели устанавливается на основании оценки объективной стороны совершенного преступления, конкретные признаки которой отражают и характеризуют интеллектуальный и волевой критерии умысла посягающего.

Пункт 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате". Здесь и далее ссылка сделана на документы и научные источники, размещенные в СПС "КонсультантПлюс" за исключением тех, где нами указаны страницы издания.

В приведенных уголовных делах умысел на хищение кредита, а также его возникновение до начала выполнения объективной стороны выражены достаточно ясно, так как действия, направленные на совершение преступления со стороны виновного лица, согласно его представлению, были выполнены в полном объеме. Качество подделки документов, их содержание и перечень на стадии приема сотрудником банка не вызывали каких-либо сомнений. Платежеспособность заемщика, его социальное благополучие, отраженные в предъявленных документах, с уверенностью позволяли прогнозировать заключение кредитного договора и выдачу денег. Из этого следует, что на данном этапе обман сотрудника банка состоялся. Поскольку в дальнейшем обман был раскрыт, а подписание кредитного договора, выдача или перечисление денег заемщику не состоялись по обстоятельствам, от него не зависящим, здесь имеются все признаки покушения на совершение преступления, предусмотренного ст. 159.1 УК РФ.

В данном случае содеянное следует квалифицировать по совокупности ч. 3 ст. 30, ст. 159.1 и ч. 3 ст. 327 УК РФ, так как при сопоставлении санкций указанных преступлений очевидно, что санкция ч. 1 ст. 159.1 УК РФ с учетом правила, предусмотренного ч. 3 ст. 66 УК РФ, не охватывает в полной мере общественную опасность использования подложного документа, что требует дополнительной квалификации по ч. 3 ст. 327 УК РФ. Таким образом, полагаем, что в подобном случае не должно применяться правило квалификации, содержащееся в п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате".

Как следует из материалов изученных нами уголовных дел, сохраняются проблемы при квалификации действий недобросовестного заемщика и в том случае, когда хищение было окончено. Так, по уголовному делу в отношении Б. установлено, что в апреле 2012 г. он по просьбе малознакомого лица использовал переданные ему подложные документы о своем заработке и месте работы для получения кредита в размере 600000 руб. Документы прошли проверку в банке, и кредит был выдан. После получения кредита Б. передал его малознакомому лицу, которое инициировало и организовало это хищение. Кредитные платежи не выплачивались, банк понес ущерб. При обнаружении признаков хищения представитель банка обратился в полицию с заявлением о возбуждении уголовного дела по ст. 159.1 УК РФ, однако содеянное было квалифицировано только по ч. 3 ст. 327 УК РФ без надлежащей правовой оценки имеющихся признаков хищения, совершенного группой лиц .

Уголовное дело N 113/14. Архив судебных участков мировых судей Советского района г. Красноярска.

На наш взгляд, особых затруднений в квалификации действий недобросовестного заемщика по ст. 159.1 УК РФ в данном случае не было, так как все признаки этого преступления налицо. Думается, что квалификация содеянного по совокупности ст. 159.1 УК РФ и ч. 3 ст. 327 УК РФ в данном случае полностью соответствует характеру и степени общественной опасности совершенных преступлений и позволяет назначить справедливое и законное наказание по правилам ст. 69 УК РФ.

Представляют интерес практические проблемы, связанные с установлением умысла на хищение денежных средств в кредитной сфере на начальной стадии выполнения объективной стороны преступления, так как это обстоятельство является основным критерием, который позволяет отграничить преступление от гражданско-правового деликта. При обнаружении признаков мошенничества необходимо достоверно установить, что у лица, обратившегося за выдачей кредита с предоставлением подложных документов, уже на данный момент сформировался умысел на хищение этих денежных средств.

Нельзя не учитывать, что в силу сложных социально-экономических условий значительное число людей не имеет официального места работы, но обеспечивает себя и семью материально за счет различного рода незапрещенной деятельности, подсобного хозяйства, ремесла, торговли и т.п. Указанные лица не имеют документов, подтверждающих как место работы, так и возможность ежемесячной оплаты кредитных платежей. При возникновении желания получить кредит и наличии искреннего намерения в последующем его вернуть в соответствии с договором и графиком, они представляют банку подложные документы, намереваясь получить кредит и после этого возвращать его в соответствии с условиями договора.

Обнаружение только признаков подложности документов на стадии обращения в банк не может однозначно свидетельствовать о покушении на мошенничество. Необходимо достоверно установить, что в случае получения кредита при таких условиях у лица отсутствовала реальная, осознаваемая им возможность его погашения, т.е. определить социально-бытовые условия жизни заемщика, а также наличие источника доходов, который, хотя и не соответствовал сведениям, указанным в поданных документах, но позволял погашать кредит на условиях договора.

Например, из материалов уголовного дела в отношении Б. следует, что у заемщика не было официального места работы, в связи с чем он приобрел пакет подложных документов на свое имя и предъявил их в банк. Обман был обнаружен. Из обстоятельств дела видно, что в случае получения кредита в размере 300000 руб. заемщик имел реальную возможность его погашения. Заемщик и его супруга заняты общественно полезной деятельностью, имеют фактический источник дохода. В семье двое детей, посещающих школу, условия проживания семьи и содержания домовладения свидетельствуют о том, что у заемщика не было намерений скрыться после получения кредита и не возвращать его. Совокупность этих обстоятельств послужила основанием для отказа в возбуждении уголовного дела по ч. 3 ст. 30, ст. 159.1 УК РФ. Обвинение обоснованно предъявлено только по ч. 3 ст. 327 УК РФ .

Уголовное дело N 136/13. Архив судебных участков мировых судей Советского района г. Красноярска.

Определенная сложность квалификации действий заемщика по ст. 159.1 УК РФ возникает, когда подложные документы поданы в банк, на их основании кредит выдан, платежи по возврату кредита в течение некоторого времени совершались, затем погашение кредита либо прекратилось, либо его погашение хотя и осуществлялось, но не в полном размере, предусмотренном условиями договора. В итоге банку возвращена сумма значительно меньше выданного кредита. В данном случае для квалификации действий указанного лица по ст. 159.1 УК РФ необходимо установить как наличие заранее возникшего умысла на хищение кредитных средств, так и отсутствие реальной возможности по погашению кредита в полном объеме, сознаваемую заемщиком до начала получения кредита. В противном случае действия подлежат квалификации только по ч. 3 ст. 327 УК РФ, а невозвращенные кредитные средства должны быть взысканы в гражданско-правовом порядке .

При наличии к тому оснований содеянное может также квалифицироваться по ст. 176 УК РФ.

Характеризуя субъективную сторону преступления, предусмотренного ст. 159.1 УК РФ, В.Н. Балябин верно указывает на ее особенности. Во-первых, она формируется до начала исполнения преступления, проявляясь в виде замысла, мотива, плана преступного поведения, и, во-вторых, сопровождает его до окончания преступного деяния, представляя своеобразный самоконтроль субъекта за совершаемыми действиями . Перечень обстоятельств, позволяющих определить содержание и направленность умысла заемщика, изложен в одном из наиболее авторитетных для судей комментариев к УК РФ так: "Субъективная сторона этого преступления - прямой, конкретизированный умысел. О наличии умысла, направленного на мошенничество в сфере кредитования, могут свидетельствовать, в частности, заведомое отсутствие у лица реальной финансовой возможности исполнить обязательство, использование им фиктивных уставных документов, фальшивых гарантийных писем, сокрытие информации о наличии задолженностей и залогов имущества, создание лжепредприятий, выступающих одной из сторон в сделке. Перечисленные обстоятельства сами по себе не обязательно свидетельствуют о наличии мошенничества в сфере кредитования, в каждом конкретном случае должно быть достоверно установлено, что лицо, совершившее определенные действия, заведомо не намеревалось исполнять обязательства заемщика" . Данный подход основан на соответствующих разъяснениях, содержащихся в п. 5 упомянутого Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51.

Балябин В.Н. Вина в составе незаконного получения кредита // Адвокатская практика. 2013. N 5.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Отв. ред. В.М. Лебедев. 13 е изд., перераб. И доп. М.: Юрайт, 2013.

Сложность правовой оценки субъективной стороны преступления в этой ситуации создают маскирующие действительность действия заемщика, так как, погашая кредит в течение определенного времени, он вуалирует свои истинные намерения и формирует в сознании потерпевшего внешние признаки добросовестности как субъекта гражданско-правовых отношений. В то же время при правильном установлении всех фактических обстоятельств, их соответствующей оценке имеются основания для привлечения к ответственности по ст. 159.1 УК РФ.

Так, приговором Головинского районного суда г. Москвы от 24 мая 2013 г. С. осуждена за совершение двух преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 159.1 УК РФ. Не согласившись с приговором, С. обжаловала его, указав, что при получении кредитов она не имела умысла на хищение денежных средств, в заблуждение ее ввел сожитель А., о его мошеннических действиях она не была осведомлена. Вышестоящими судебными инстанциями приговор оставлен без изменения.

Из фактических обстоятельств, изложенных в судебных решениях, следует, что С. после получения 18 января 2011 г. кредита на приобретение автомобиля в размере 745080 руб. производила расчеты по кредиту до 27 января 2012 г. и выплатила сумму в размере 239100 руб. Она же получила кредит в другом кредитном учреждении 19 января 2011 г. на сумму 1200000 руб. для приобретения автомобиля, после этого выплачивала его, а 14 февраля 2012 г. прибыла в банк и написала заявление о невозможности погашения кредита .

Постановление Московского городского суда от 9 декабря 2013 г. N 4 у/69423.

Из совокупности указанных обстоятельств можно сделать вывод, что С., действуя группой лиц по предварительному сговору, еще до получения кредита имела умысел по его невозвращению в полном объеме, т.е. умысел на хищение. Внесение в банки денежных сумм для частичного погашения кредитов не исключило уголовно-правовой квалификации ее действий, так как это создавало лишь видимость намерений по полному погашению кредита.

Разграничивая смежные со ст. 159.1 УК РФ составы преступления, А. Шеслер высказал обоснованное мнение, что в тех случаях, когда умысел на невозвращение кредита существовал уже в момент заключения кредитного договора, имеет место мошенничество. В тех случаях, когда такой умысел отсутствовал, имеет место незаконное получение кредита, а если умысел на невозвращение кредита возник в процессе выполнения кредитных обязательств, то признаки хищения также отсутствуют, так как кредитор не получает должного, поэтому действия виновного квалифицируются по ст. 165 УК РФ .

Шеслер А. Мошенничество: проблемы реализации законодательных новелл // Уголовное право. 2013. N 2.

В приведенном нами примере С. получила денежные средства и распорядилась ими по своему усмотрению, следовательно, преступление окончено с этого момента. Действия С. по погашению кредита лишь внешне выглядят как гражданско-правовые отношения. Они создают иллюзию этих отношений и формируют условия для того, чтобы избежать уголовной ответственности. Эти действия совершались, чтобы у потерпевших не возникла обеспокоенность по поводу возвращения кредита, а момент обнаружения признаков преступления просто временно отодвигался.

Отмечая трудности установления умысла на совершение мошенничества при таких обстоятельствах, В.В. Семенчук и А.В. Швец определяют эти действия как "маскирующие противоправные действия" . В подобных случаях важно понимать, что какие бы суммы не вносил мошенник в банк после получения кредита, если итоговая сумма возвращенных банку денег будет меньше суммы полученного кредита, то это прямо указывает на наличие корыстного мотива при причинении ущерба интересам собственника. Поэтому внесение С. части денег из полученных преступным способом кредитов не исключает ее уголовной ответственности за оконченное преступление, а денежные средства, которые С. внесла в банк в качестве кредитных платежей, лишь уменьшают размер исковых требований, которые могут быть ей предъявлены для возмещения причиненного ущерба.

Семенчук В.В., Швец А.В. Проблемы квалификации мошенничества в кредитной сфере в свете последних изменений в уголовном законодательстве // Юридический мир. 2013. N 6.

В рассматриваемом случае при определении размера хищения необходимо учитывать только сумму выданного кредита без учета полагающихся к оплате по кредитному договору процентов и других, предусмотренных договором, комиссий, призванных обеспечить порядок своевременного возврата кредита. Только сумма выданного кредита является прямым материальным ущербом и будет определять количественную характеристику предмета хищения. Проценты же не относятся к реальному ущербу, так как являются платой заемщика банку за пользование кредитом и ожидаемой банком прибылью, которую он лишь планирует получить в процессе погашения кредита.

Обсудим проблемы определения момента окончания преступления. Буквальное прочтение диспозиции ст. 159.1 УК РФ указывает, что здесь мошенничество определено только как хищение денежных средств, без дополнительного указания на такой упомянутый в ст. 159 УК РФ признак, как совершение преступления путем приобретения права на чужое имущество. Казалось бы, сложности толкования и применения нормы отсутствуют. Однако проблемы квалификации могут возникнуть в том случае, когда получение денежных средств в результате обмана осуществляется не путем непосредственной выдачи наличных кредитных средств заемщику, а путем перечисления их на банковский счет с выдачей сберегательной книжки или банковской карты.

В этом случае возникает ряд вопросов. Прежде всего - состоялось ли изъятие денежных средств заемщиком у банка и их обращение в пользу виновного? В сравнении с иными формами хищения, например, кражей, грабежом, разбоем, где изъятие и обращение происходит практически одномоментно и выражается в фактическом переходе предмета хищения во владение преступника, в приведенном случае этот внешний показатель отсутствует. Научная позиция по данному вопросу неоднозначна - например, С.М. Кочои полагает, что кража, мошенничество и грабеж совершаются только путем изъятия .

Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М: Контракт; Инфра-М, 2004. С. 173 (автор главы - С.М. Кочои).

Полагаем, что специфичная форма преступного посягательства, а также способ совершения этого преступления в сфере кредитно-финансовых отношений, выражающиеся в многоэтапном оформлении документов, аналитической деятельности по их исследованию и, как следствие, передаче или зачислении на счет заемщика денег, свидетельствуют как об изъятии чужого имущества, так и об обращении его в пользу заемщика. Здесь происходит изъятие имущества у собственника (т.е. прекращение его полномочий собственника) и обращение этого имущества в пользу виновного или установление в отношении его полномочий собственника.

Есть все основания согласиться с мнением А.И. Бойцова, указавшего: "То обстоятельство, что изъятие имущества при мошенничестве происходит с участием воли потерпевшего, не противоречит тому, что изымается оно все же виновным, поскольку воля потерпевшего фальсифицирована обманом, направленным не на то, чтобы просто ввести в заблуждение, а на то, чтобы склонить обманываемого к невольному участию в процессе изъятия имущества из своего же собственного фонда .

Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002. С. 229.

Вызывает практический интерес ситуация, когда между денежными средствами, находящимися на вновь открытом банковском счете, и заемщиком появляется банковская карта, сберегательная книжка или иной документ, предъявив которые, заемщик подтверждает право на денежные средства и только после этого может ими воспользоваться. Рассматривая проблемы квалификации по ст. 159.1 УК РФ, М. Урда и С. Шевелева указывают, что мошенничество в сфере кредитования возможно только в форме хищения имущества, но выражают озабоченность по поводу определения момента окончания преступления, приводя мнение Ю.И. Ляпунова о том, что право на имущество может быть закреплено в различных документах (завещании, страховом полисе, доверенности на получение тех или иных ценностей, различных видах ценных бумаг и др.). Также авторы приходят к выводу, что мошенничество в сфере кредитования возможно только в форме хищения имущества, но при том условии, что находящиеся на счете денежные средства относятся к имуществу, которое только и может, согласно доктрине, выступать в роли предмета хищения, а не к правам требования (праву на имущество), как считает большинство цивилистов .

Урда М., Шевелева С. Проблемы применения ст. 159.1 УК РФ // Уголовное право. 2013. N 6.

Надо отметить, что закрепление полномочий лица как собственника в определенном документе по своей сути не меняет ни объект, ни предмет хищения, так как имуществом (право на которое закреплено в документе) могут являться только предметы, имеющие материальную ценность. Поэтому право на имущество по общему правилу не может быть самостоятельным предметом хищения, но в виде исключения обозначено в законе как предмет мошенничества.

Право на имущество, употребляемое в уголовно-правовом смысле, необходимо понимать не только как обладание конкретным документом с закрепленными в нем полномочиями собственника, а, прежде всего, как определенный этап в развитии преступных отношений и реализации цели по обладанию самим имуществом, право на которое закреплено в документе. Поэтому для правильной квалификации мошенничества стоимость права на имущество должна определяться стоимостью того имущества, право на которое закреплено в документе, так как именно оно является предметом хищения. К обладанию именно этим имуществом (а не документом, удостоверяющим полномочия собственника) в конечном счете стремится виновное лицо.

Касаясь квалификации приведенного нами примера о перемещении кредитных средств, полученных путем мошенничества на счет в банке, следует определиться с понятием "право на имущество" и его содержанием. Это важно для установления момента окончания преступления.

Верховный Суд прямо не разъясняет понятия "право на имущество", однако определяет момент окончания мошенничества при приобретении права на имущество, указывая: "Если мошенничество совершено в форме приобретения права на чужое имущество, преступление считается оконченным с момента возникновения у виновного юридически закрепленной возможности вступить во владение или распорядиться чужим имуществом как своим собственным (в частности, с момента регистрации права собственности на недвижимость или иных прав на имущество, подлежащих такой регистрации в соответствии с законом" со времени заключения договора, с момента совершения передаточной надписи (индоссамента) на векселе; со дня вступления в силу судебного решения, которым за лицом признается право на имущество, или со дня принятия иного правоустанавливающего решения уполномоченными органами власти или лицом, введенным в заблуждение относительно наличия у виновного или иных лиц законных оснований для владения, пользования или распоряжения имуществом)" .

Пункт 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате".

Из этого можно сделать вывод, что судебное толкование понятия "право на имущество" основывается на возникновении отдельных правомочий собственника, а не на реальной возможности получения этого имущества как предмета хищения. Полномочия собственника определены в ст. 209 ГК РФ, где указано, что собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. На этом основании временем окончания мошенничества в сфере кредитования и хищения денежных средств заемщиком следует считать момент получения им кредита путем наличных денежных средств в кассе банка либо их зачисления на банковский счет. Этими действиями однозначно определяется момент изъятия денежных средств из собственности банка и одновременно обращение в пользу виновного. Банковская процедура перевода денег и поступление их на счет уже указывает на наличие у заемщика реальной возможности распорядиться похищенными денежными средствами по следующим основаниям.

Подписание отдельного договора на открытие банковского счета, куда будут помещены денежные средства, является юридическим фактом для возникновения гражданско-правовых отношений, которые складываются из ряда самостоятельных действий как заемщика, так и сотрудника банка. Прежде всего, следует учитывать, что действия заемщика по подписанию договора на открытие счета основаны на личном и свободно выраженном волеизъявлении лица по распоряжению получаемыми денежными средствами. После открытия банковского счета и перемещения на него полученных кредитных средств банк, выдавший кредит, лишен какой-либо правовой возможности по воспрепятствованию использованию денежных средств заемщиком. Даже при обнаружении признаков преступления, предусмотренного ст. 159.1 УК РФ, в тот момент, когда деньги еще находятся на банковском счете, открытом на имя заемщика, банк может их вернуть в свое владение лишь правовым способом (например, обращением в полицию и последующим наложением ареста на денежные средства).

Поступление денежных средств на открытый банковский счет будет признаком окончания преступления, так как размещенные на счете похищенные денежные средства являются имуществом и не образуют какой-либо новый предмет хищения. Перемещение денежных средств на счет служит лишь способом распоряжения похищенным, который, однако, нельзя считать приобретением права на имущество в том понимании, как это предусмотрено ст. 159 УК РФ.

Из п. 12 приведенного Постановления Пленума Верховного Суда РФ следует, что с момента зачисления денег на банковский счет лица оно получает реальную возможность распоряжаться поступившими денежными средствами по своему усмотрению, например, осуществлять расчеты от своего имени или от имени третьих лиц, не снимая денежные средства со счета, на который они были перечислены в результате мошенничества. В указанных случаях преступление следует считать оконченным с момента зачисления этих средств на счет лица, которое путем обмана или злоупотребления доверием изъяло денежные средства со счета их владельца, либо на счета других лиц, на которые похищенные средства поступили в результате преступных действий виновного .

Пункт 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате".

Значит, наличие у виновного сберегательной книжки или пластиковой карты не трансформирует предмет хищения из имущества в право на имущество или право его требования. Поэтому законодатель обоснованно предусмотрел в диспозиции ст. 159.1 УК РФ усеченную (в сравнении с общим понятием мошенничества) объективную сторону преступления, не включив в нее приобретение права на имущество.

Представляется, что для правильной квалификации мошенничества, предусмотренного ст. 159.1 УК РФ, следует установить содержание понятия "заемщик", который в силу прямого указания в диспозиции является специальным субъектом преступления. М. Урда и С. Шевелева в связи с этим приводят пример, когда на стадии проверки оснований для выдачи кредита сотрудниками банка установлено наличие ложных и недостоверных сведений в представленных документах. После обращения в полицию в возбуждении уголовного дела было отказано, так как гражданин, который обратился в банк с просьбой выдать кредит и представил туда подложные документы, но еще не заключил договор с банком и, соответственно, не является стороной по договору, не является заемщиком (ст. 819 ГК РФ) и не может быть субъектом преступления.

Авторы делают вывод о том, что покушение на мошенничество в сфере кредитования возможно лишь на стадии, когда кредитный договор уже подписан, но денежные средства еще не выданы, и полагают, что оптимальным вариантом было бы исключение из ст. 159.1 УК РФ указания на такую фигуру, как заемщик, а если этого не произойдет, то под субъектом данного преступления предлагается понимать лицо, стремящееся в целях совершения мошенничества в сфере кредитования приобрести статус заемщика, а также лицо, уже вступившее в кредитно-денежные отношения .

Урда М., Шевелева С. Указ. соч.

Приведенная проблема порождена бланкетной диспозицией ст. 159.1 УК РФ, применение которой требует обращения к нормам гражданского законодательства. Из содержания ст. 819 ГК РФ "Кредитный договор" действительно следует, что предоставление кредита заемщику осуществляется по кредитному договору. Между тем приведенная норма характеризует содержание кредитного договора, что следует из ее наименования, а не понятие заемщика. Нет прямого понятия "заемщик" и в иных статьях Гражданского кодекса РФ.

Думается, что содержание понятия "заемщик" следует устанавливать, исходя из смысла гражданского законодательства. Нельзя не воспользоваться в связи с этим новым законом, который детализирует права и обязанности сторон в сфере гражданско-правовых отношений. Так, 21 декабря 2013 г. принят Федеральный закон "О потребительском кредите (займе)", относящийся к сфере кредитных правоотношений. В статье 3 этого Закона указано, что заемщик - физическое лицо, обратившееся к кредитору с намерением получить, получающее или получившее потребительский кредит (заем) .

Федеральный закон от 21 декабря 2013 г. N 353-ФЗ "О потребительском кредите".

Такой подход дает основания оценивать заемщика кредита как физическое лицо, выполнившее фактические действия, явно выражающие намерение заключить договор займа (кредитный договор), в том числе и предоставившее представителю банка соответствующие сведения в виде документов, характеризующих его как сторону в предстоящем договоре. Значит, лицо, обратившееся за получением кредита и выразившее свои намерения по его получению, однозначно воспринятые сотрудником банка, уже должно именоваться заемщиком.

Условия предоставления кредита могут отличаться в каждом коммерческом банке, и лицо, намеревающееся получить кредит, чтобы соответствовать условиям требований банка, добровольно предоставляет требуемые о себе сведения, как о стороне по предстоящему кредитному договору. Его действия основаны на свободе заключения договора, а потому предоставлением сведений, в том числе и письменных документов, он выражает свое волеизъявление на получение кредита и показывает намерение получить именно его, а не какую-либо другую услугу банка. Поэтому такое лицо обоснованно именуется заемщиком. Следовательно, отказ в возбуждении уголовного дела по ст. 159.1 УК РФ на том основании, что до заключения кредитного договора лицо еще не является заемщиком, т.е. специальным субъектом этого преступления, является незаконным и необоснованным.

Пристатейный библиографический список

1. Балябин В.Н. Вина в составе незаконного получения кредита // Адвокатская практика. 2013. N 5.

2. Бойцов А.И. Преступления против собственности. СПб., 2002.

3. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Отв. ред. В.М. Лебедев. 13-е изд., перераб. И доп. М.: Юрайт, 2013.

4. Семенчук В.В., Швец А.В. Проблемы квалификации мошенничества в кредитной сфере в свете последних изменений в уголовном законодательстве // Юридический мир. 2013. N 6.

5. Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Л.В. Иногамовой-Хегай, А.И. Рарога, А.И. Чучаева. М.: Контракт; Инфра-М, 2004.

6. Урда М., Шевелева С. Проблемы применения ст. 159.1 УК РФ // Уголовное право. 2013. N 6.

7. Шеслер А. Мошенничество: проблемы реализации законодательных новелл // Уголовное право. 2013. N 2.