В Уругвае будут судить военных преступников-русофобов

Фото Владимира Рослика в Москве. Wikipedia.org

В уругвайском городе Фрай-Бентосе начался суд по делу о похищениях и пытках жителей Сан-Хавьера. Это посёлок, основанный в 1913 году оусскими эмигрантами - выходцами из Российской империи. В период военной диктатуры с 1973 по 1985 гг. там дважды проводились жёстокие рейды с массовыми арестами. Один русский эмигрант из числа задержанных погиб под пытками. Людей, которые никогда не покидали свой район, обвиняли в связях с коммунизмом и сотрудничестве с КГБ лишь по происхождению их предков и по национальному признаку. Перед судом предстали девять бывших военнослужащих, им грозит до 15 лет тюрьмы. Стоит оговориться сразу, что уругвайские законы в целом мягкие, больших сроков в стране не дают за очень редкими исключениями. По уругвайским меркам 15 лет - это довольно солидный срок.

Среди пострадавших был врач Владимир Рослик. В 1960-х он получил советскую стипендию, окончил медицинский факультет РУДН и вернулся к себе в Уругвай, работал в Сан-Хавьере врачом. Как рассказывала его вдова Мария Завалкин, советская стипендия стала для Рослика - выходца из бедной многодетной семьи единственным шансом получить высшее образование и устроиться в жизни. В 1980 году военные провели в поселке рейд: разгромили дом культуры, показательно сожгли русские книги и костюмы русского ансамбля "Калинка", арестовали 20 человек. Среди них и Владимир Рослик.

После задержания его продержали в тюрьме 15 месяцев, где постоянно избивали, пытали, прижигали сигаретами, морили голодом и жаждой, лишали сна. Освободив Владимира, военные продолжали за ним следить. В ночь на 15 апреля 1984 года его снова арестовали вместе с восемью жителями и увезли на базу 9-го пехотного батальона Фрая-Бентоса. 16 апреля Марии Завалкин позвонили и потребовали забрать тело замученного до смерти мужа, заявив, что он умер от сердечного приступа. Ему было 42 года, а незадолго до этого в семье родился сын.

Увидев, что голова мужа перебинтована, а одежда вся в крови, Завалкин отвезла тело в морг соседнего Пайсанду. Шесть медиков, включая знакомого семьи, провели повторное вскрытие. Оно показало, что смерть наступила в результате бесчеловечных пыток: на теле были многочисленные гематомы, повреждены печень и селезёнка, в лёких обнаружена вода. Гематомы и повреждённые внутренние органы указывали на явное нанесение побоев. Вода в лёгких могла означать, что его топили - по всей видимости, его пытали, погружая голову в ёмкость с водой. В целом характер телесных повреждений указывал на явные пытки.

На похоронах, держа на руках маленького сына Валерия, Мария Завалкин поклялась добиться справедливости. Но сделать это в Уругвае тех времён оказалось чрезвычайно трудно. В 1984 году в стране произошли демократические преобразования, на выборах президента победил Хулио Мария Сангинетти. Он лишь в 1985 году амнистировал всех политзаключённых, одновременно приняв закон, запрещавший привлекать военных к ответственности за их преступления периода военной диктатуры. Попытки отменить этот закон на референдумах дважды проваливались. Только отдельные дела доходили до суда. И то нередко разваливались, не дойдя до вынесения приговора.

По делу о гибели Рослика ранее был осуждён только один человек - майор Серхио Каубаррере, приговорённый в 1980-х к четырём месяцам и 18 дням тюрьмы за превышение полномочий и умышленное убийство. Всего жертвами уругвайской военной хунты считаются 199 русских человек, и Рослик стал последним из них.

В настоящее время настал суд над палачами-русофобами. Теперь они не уйдут от справедливого наказания. Власти Восточной Республики Уругвай намерены положить конец безнаказанности военных преступников времён военной хунты и помочь справедливости восторжествовать. Военные преступления и генноцид не имеют сроков давности. В случае Рослика, других русских в Уругвае имеет место и то, и другое.