Я, Позднякова Нина Леонтьевна, пенсионерка, ветеран труда, проживаю в г. Меня беспокоит судьба моего сына, Волошина.

Здравствуйте. Я, Позднякова Нина Леонтьевна, пенсионерка, ветеран труда, проживаю в г. Добрянка. Меня беспокоит судьба моего сына, Волошина Сергея Николаевича. Он является инвалидом II группы 18 лет по заболеванию «депрессивно-маниакальный синдром» . Сергей принимал препараты, находился под наблюдением врача-психиатра Добрянской городской больницы Морозова О.А. Последние 4 года и в настоящее время у него стойкая ремиссия. По своей профессии он музыкант, работал клавишником в ансамбле «Прикамье», принимал активное участие в жизни города (выступал на городских концертах, о нем писали в местной газете), защитил бизнес-план в Центре занятости населения по написанию фонограмм. Его друзья и коллеги характеризуют его с лучшей стороны. Сергей никогда не привлекался, не употреблял спиртного, не принимал наркотики. Имеет несовершеннолетнюю дочь, Гашкову Надежду Сергеевну (1.10.2008 г.р.), родившуюся вне брака. Постоянно с матерью дочери он не проживает, но принимает участие в воспитании ребенка, т. е. проводит с ней время, водит в детский сад, занимается вокалом, дарит небольшие подарки. Мать Надежды (бывшая сожительница Сергея), так же имеет еще одну младшую дочь (26.06.2012 г.р.), обе девочки проживают с матерью. Однажды, навещая Надю, он обратил внимание что его дочь бъет свою младшую сестру — 8-месячную Кристину, и образцово-показательно шлепнут её в целях воспитания. Спустя какое-то время, мать Надежды рассказала об этом инциденте в детском саду. Воспитатель возмутилась, что отец поднял руку на дочь. Были привлечены органы опеки, составлено заявление в суд, в котором указали, что Сергей избил Надежду ремнем, были синяки. Заявление написано со слов воспитателя, экспертизы проведено не было, ни фотографий, ни подтверждений. Ребенок не жаловался на отца.

Я считаю, что это личностная неприязнь сотрудников детского сада к моему сыну, так как он активно боролся с поборами (500 рублей — на канцтовары, 50 рублей ежемесячно — на дворника). Сергей платить отказывался мотивируя тем, что, к примеру, стоимость работы дворника должна входить в стоимость оплаты за услуги детского сада, а канцтовары для ребенка можно приобрести самостоятельно. Так же постоянно интересовался, почему с ребенком не занимаются индивидуально по развитию речи (девочка не выговаривала некоторые буквы, необходим был логопед).

В период следствия по данному делу мой сын был вынужден пройти судебно-медицинскую экспертизу, на которой адвокат не присутствовал. Были только сотрудники полиции, которые пришли к нему домой и сообщили, что он должен проехать с ними.

Судмедэксперт задавал вопросы: где работает, сколько зарабатывает и т. д. Со слов сына, в заключение эксперт сказал «если захочу, отправлю тебя в стационар и посажу на галлоперидол». Такое отношение к инвалидам вызывает сомнение в его профессионализме. С результатами экспертизы нас не ознакомили.

На судебном заседании в Добрянском районном суде присутствовали: сторона обвинения в лице прокурора, сторона защиты, в лице адвоката, мой сын Сергей, я и судья. Не были представлены доказательства вины моего сына (поскольку после шлепка не проводились никакие экспертизы), только голословные обвинения. Не было свидетелей (я считаю, что должны были присутствовать как свидетели бывшая сожительница моего сына, его лечащий врач, а так же воспитатель детского сада и представитель органов опеки). Кроме того, на судебном заседании сторона обвинения оболгала и меня, заявив, что я писала заявление на своего сына участковому. Такого не было. И на мою просьбу показать это заявление, мне не ответили ничего внятного.

Добрянским районным судом было принято решение о помещении Сергея в психиатрический стационар ГБУЗ « Пермской краевой клинической психиатрической больницы № 1» для производства стационарной судебно-психиатрической экспертизы.

Наш адвокат подал апелляционную жалобу в судебную коллегию по уголовным делам Пермского краевого суда. Но Пермский краевой суд решение Добрянского районного суда не отменил, ходатайство не удовлетворил.

Теперь мой сын находится в психиатрическом стационаре. Прежнее его лечение отменено. Он принимает какие-то другие препараты. Я предполагаю, что врачи стационара толком не изучали его историю болезни.

Я считаю, что решение суда незаконно, следствие и судебный процесс проводились с большими нарушениями прав моего сына. Как мне поступать дальше? Я прошу Вас помочь мне в этой проблеме.