Могу ли я получить внеочередное бесплатное жилье в Москве?

Я проживаю в комнате в коммунальной квартире в ЦАО г. Москвы с 1997 года. В 2002 году я приватизировал комнату. С тех пор и по сей день являюсь ее единственным владельцем. В коммунальной квартире, помимо моей, есть еще три комнаты, в каждой из которых разные владельцы. То есть, всего – 4 комнаты.

В 2003 году меня и мою беременную супругу приняли в программу «Молодой семье – достойное жилье». Условием принятия нас в программу, выдвинутом Департаментом по жилищной политике (ДЖП), была добровольная передача мной комнаты в коммуналке городу после того, как я рассчитаюсь за трехкомнатную квартиру в Южном Бутово. Я подписал соответствующее обязательство.

При этом договор о выкупе трехкомнатной квартиры в Южном Бутово я заключал не с ДЖП, а с уполномоченной на это городом коммерческой организацией, заказчиком строительства. Квартира доставалась мне вовсе не бесплатно, а примерно за 25% от рыночной стоимости, что в ценах того периода составляло около 30 тысяч долларов.

Три года я упорно трудился на нескольких работах и к концу 2006 года полностью расплатился за трехкомнатную квартиру в Южном Бутово. Мы стали собственниками квартиры в равных долях: я, бывшая супруга, 3-летний сын. Прописаться в новую квартиру мы так и не успели. Все трое оставались прописанными в старой комнате в коммуналке.

К этому времени наш брак распался, возникла потребность разводиться и разменивать квартиру. Мы развелись. Чтобы продать квартиру, мы прошли через Опекунский совет, который защищал права ребенка.

Согласно заключенному с бывшей супругой соглашению, на свою долю от продажи нашей квартиры в Южном Бутово она покупала трехкомнатную квартиру в ближайшем Подмосковье, в Мытищах. При этом 2/3 собственности в новой квартире в Мытищах будет принадлежать сыну и только 1/3 – бывшей супруге.

В этой сделке не было понижения имущественных прав ребенка, так как в квартире в Южном Бутово он владел 1/3 собственности, а в квартире в Мытищах становился владельцем 2/3 собственности. Поэтому Опекунский совет дал разрешение на продажу квартиры в Южном Бутово.

Мне доставалась 1/3 стоимости продаваемой квартиры в Южном Бутово. Этих денег было не достаточно для покупки даже однокомнатной квартиры на стадии строительства на окраине моего родного города, в лучшем случае - для покупки комнаты в коммуналке за пределами центра города. В результате возникла абсолютно невыгодная для меня ситуация. Я должен был отдать ДЖП г. Москвы свою комнату в коммуналке в ЦАО г. Москвы, а взамен мог купить лишь комнату в другой коммуналке, но уже не в ЦАО, а где-то подальше от центра города.

Выходило так, что я пробивал получение квартиры в Москве по программе «Молодой семье – достойное жилье», 3 года трудился на нескольких работах и выплачивал все заработанные деньги только для того, чтобы обеспечить трехкомнатной квартирой в Мытищах предавшую меня женщину, а самому лишиться даже той комнаты в коммуналке с четырьмя соседями, в которой жил до женитьбы с этой жительницей Подмосковья.

Выходила явная несправедливость. Тогда я решил, раз в итоге мы так и не стали обладателями трехкомнатной квартиры в Южном Бутово, то и комнату в коммуналке я отдавать городу не должен, останусь жить в своей комнате.

Я рассуждал так. Если ДЖП нужна моя комната, то они об этом напомнят: пришлют письмо, позвонят, вызовут повесткой – в общем, как-то проинформируют. Но мне никто не звонил, не приходили никакие письма, меня никто не тревожил. Я решил, что, рассудил верно, комната в коммуналке остается за мной. На том и успокоился.

Блокировка на комнату всплыла только через 7 лет, в декабре 2013 года. В ту пору агентство «Инком-Недвижимость» пыталось расселить нашу коммуналку. Все связки выстраивались на протяжении года. Были получены все выписки, свидетельствующие о чистоте моей комнаты. Но на стадии регистрации сделки в ЕГРП в сделке было отказано. Оказалось, что на моей комнате висит блокировка от ДЖП.

В те же дни я вместе с агентом «Инком-Недвижимость» пошел в приемную ДЖП по Центральному административному округу (ЦАО) на Сухаревке. Нас приняла начальница приемной. Она внимательно выслушала мою историю. После чего выразила немалое удивление тем, что мое дело оказалось забыто и комнату не забрали. Начальница сказала, что за все время существования программы «Молодой семье – достойное жилье» было всего три случая, когда люди не выполняли обязательств и не передавали комнату городу. Во всех трех случаях город подавал в суд, выигрывал дело и забирал комнаты.

Начальница обещала, что ДЖП немедленно подаст на меня в суд и отберет комнату. Я спросил, как долго ждать вызова в суд. Начальница сказала, что в течение ближайших двух-трех недель. С этим известием мы и уехали.

Я ждал повестки в суд несколько месяцев. Сам я никуда обращаться не стал. Но и на меня в суд никто так и не подал. Дело опять затихло.

С тех пор прошло еще шесть лет. То есть, с момента получения мной в собственность трехкомнатной квартиры в Южном Бутово и не исполнения распоряжения по передаче комнаты городу прошло ровно 13 лет. На меня так и не подали в суд, меня не пытаются выселить, но и блокировку с комнаты не снимают.

Я узнавал этот вопрос еще в 2013 году. Тогда мне пояснили, что срок давности по таким делам – всего 3 года. Тогда прошло уже 7 лет. Поэтому ДЖП так и не подал на меня в суд. Но и блокировку не снял.

Теперь уже и 13 лет миновало. Я думал, подавать ли в суд на ДЖП. Но пришел к выводу, что дело это – рискованное, да и не нужное. Мне позволили остаться в комнате, меня не трогают. Ну и слава Богу!

Теперь про ситуацию с ребенком-инвалидом в коммуналке.

Уже в трехлетнем возрасте сына нам с бывшей супругой стало ясно, что с ним что-то не так в развитии. К нашему ужасу, оказалось, что сын-аутист. Мы пытались его лечить, но все бесполезно. Сейчас ему 15 лет, он не может разговаривать, не может взаимодействовать с окружающими. Официально инвалидность 1-й группы была присвоена сыну в 2015 году. С тех пор сын официально инвалид 1-й группы.

Тут надо пояснить предысторию с пропиской сына.

Изначально нас приняли в программу «Молодой семье – достойное жилье» вдвоем – меня и бывшую супругу, которая в ту пору была беременна. Когда сын родился, его я тоже прописал в комнату в коммунальную квартиру. Мы стали прописаны в комнате втроем.

В действительности в тот период мы проживали в трехкомнатной квартире в Южном Бутово, за которую я расплачивался на протяжении трех лет, но прописаны мы там не были, прописаны мы оставались в комнате в коммуналке в ЦАО.

Когда я расплатился за трехкомнатную квартиру в Южном Бутово, мы так туда и не прописались, потому что развелись, прошли через опекунский совет, продали ту квартиру, бывшей жене и сыну купили трехкомнатную квартиру в Мытищах. В квартире в Мытищах сын стал владельцем 2/3 собственности, бывшая супруга – 1/3 собственности.

В итоге бывшая супруга с сыном переехали в трехкомнатную квартиру в Мытищи, это не Москва, а Подмосковье. Я же остался только с комнатой в коммуналке в ЦАО.

Важно обратить внимание на то, что после развода и раздела имущества я не выписал бывшую супругу и сына из комнаты на Бауманской. В этом не было никакого умысла, просто мне в тот период это было совершенно не важно и бывшей супруге тоже. Бывшая супруга и сын оставались прописанными в моей комнате вплоть до 2014 года.

Эта дата стала очень важной в деле с моей комнатой. Обращаю внимание, что мой сын родился в 2003 году в Москве и вплоть до 2014 года был прописан в ЦАО г. Москвы, в комнате, т.е. первые десять лет своей жизни он родился и был прописан в Москве. Это сыграло ключевую роль в последующих событиях.

В 2014 году бывшая супруга выписалась сама и выписала сына из моей комнаты в коммуналке и прописала в их трехкомнатной квартире в Мытищах.

Но уже в 2015 году я осознал, что могу помочь сыну. Стало ясно, что в Подмосковье бывшей жене и сыну выплачивают очень низкие социальные пособия, тогда как в Москве размер помощи детям-инвалидам в разы выше.

Тогда я предложил бывшей супруге прописать сына обратно в мою комнату в коммуналку. Я навел справки в МФЦ. Мне сообщили, что поскольку первые десять лет своей жизни мой сын был прописан в Москве, то он является коренным москвичом, и я имею право вновь прописать его к себе в комнату. Что я и сделал.

С 24 сентября 2015 года мой сын прописан в моей комнате в коммуналке в ЦАО. Скорее всего, на языке чиновников это означает, что он прописался ко мне с ухудшением жилищных условий, так как в Мытищах ему принадлежит 2/3 отдельной квартиры, а ко мне он прописался в комнату в коммуналке.

Но дело в том, что в законодательстве Москвы о признании нуждающимися в улучшении жилищных условий есть такой пункт: «не совершали за пять лет, предшествующих подаче заявления, действий, повлекших ухудшение жилищных условий, в результате которых они могут быть признаны нуждающимися в жилых помещениях».

Так вот, пять лет с момента ухудшения сыном-инвалидом жилищных условий истекут 25 сентября 2020 года. Получается, что с этого момента ничего не будет препятствовать улучшению жилищных условий.

Необходимо отметить, что согласно московскому законодательству: «Жителям города Москвы, страдающим тяжелыми формами некоторых хронических заболеваний, проживающим в квартире, занятой несколькими семьями (коммунальной квартире), жилищные условия улучшаются в соответствии с выбранным способом вне очереди. При этом в новой квартире должна быть отдельная изолированная комната для такого больного».

Согласно Приказу Минздрава РФ, есть «Перечень хронических форм заболеваний, при которых невозможно совместное проживание граждан в одной квартире». Так вот, пункт №3 в этом Приказе звучит так: «Хронические и затяжные психические расстройства с тяжелыми стойкими или часто обостряющимися болезненными проявлениями».

Насколько я понимаю, мой сын – инвалид 1-й группы как раз по форме хронических и затяжных психических расстройств. Он – аутист, не умеющий разговаривать, слабоумный и не способный взаимодействовать с окружающими. Он живет в своем мире, посторонние могут легко ранить его, малейший стресс может привести к гораздо более тяжелому состоянию.

Все это означает, что квартиру нам должны дать без очереди, в срочном порядке. Но, насколько я понимаю, претендовать на это мы сможем не раньше 25 сентября 2020 года, когда истечет пять лет с момента ухудшения жилищных условий сына.

Теперь к вопросу о том, почему сын не живет с опекуном, т.е. с матерью.

На самом деле, сын живет именно с матерью. У меня в комнате он только прописан, чтобы получать социальные блага от Москвы. Но бывшая супруга находится со мной в хороших отношениях. Все годы после развода я был с бывшей супругой честен, выплачивал алименты на содержание сына-инвалида, всячески помогал им. Бывшая супруга будет готова предоставить мне необходимую помощь, требуемые документы.

Вопрос в том, могу ли я получить внеочередную бесплатную квартиру в Москве?

Если не могу получить квартиру, то на какие иные формы улучшения жилищных условий могу рассчитывать?