Заявитель о возможном преступлении для следствия есть «пустое место»?

Человека лечили от одного заболевания, а скончался он от другого.

Я, зампред «Общества защиты прав потребителей» и близкий друг семьи погибшего, направил Заявление в СУ СК РФ по Камчатскому краю с изложением последовательности фактов, приведших, по моему мнению, к смерти и содержащих признаки деяний, предусмотренных ст. 109 ч.2 и 293 ч.2 УК РФ.

Меня пригласил следователь и с порога состоялся диалог (под диктофон):

Следователь - Мне нужно опросить маму покойного. Её телефон?

Я - Она очень плохо себя чувствует. Высокое давление, другое. Нам нужна ещё одна трагедия в той семье? Я достаточно осведомлён и подробно обстоятельства изложил. Начните с меня (опрос, другое) и расследования изложенного. Понадобиться - попросим маму что-либо прояснить.

Следователь - Вы для меня (тут, сейчас) - никто, пустое место. Мне нужен близкий родственник - мама.

Я - Не согласен. Я подал Заявление, отвечаю за каждое слово. И т. д.

Следователь - Вы не нужны. Нужна мама.

Потом он всё же задал мне несколько вопросов, составил протокол беседы (опроса?). Я обещал попросить маму о встрече с ним.

Уважаемые знатоки, я впервые столкнулся с уголовным процессом, но считаю, что определение меня, инициировавшего начальные следственные действия, в качестве «пустого места»:

1) противоречит УПК. И зачем тогда протокол и его подписание «пустым местом»?

2) унижает мою честь, достоинство и деловую репутацию как защитника гражданских прав.

3) доведение такого определения до общественности вряд ли повысит доверие граждан к СУ СК РФ и будет способствовать снижению преступности.

А как вы считаете?

И как поступить? Жалобу руководству СУ? В прокуратуру? Иное?

Спасибо.