По договору с российской организацией (грузоотправитель) российская авиакомпания (перевозчик)

Обязалась доставить из Москвы партию груза общей стоимостью 1 700 000 долл. США (стоимость не была указана в авианакладной) в Мельбурн (Австралия) через Франкфурт-на-Майне (Германия). По прибытии во Франкфурт в связи с отсутствием соответствующих рейсов в Мельбурн из-за нелетной погоды было решено временно поместить груз на склад хранения, который находился за пределами аэропорта. По пути на склад временного хранения перевозивший груз автомобиль попал в дорожно-транспортное происшествие и перевернулся, в результате чего груз был поврежден и, по заключению независимой экспертной организации, пришел в полную негодность и признан не подлежащим восстановлению. Грузоотправитель заявил иск в российский суд с просьбой взыскать с перевозчика полную стоимость груза - 1 700 000 долл. США, а также размер неустойки, которую российская организация (грузоотправитель) должна была выплатить по договору купли-продажи своему иностранному контрагенту (покупателю) в Мельбурне за непоставку товара. В суде 22 российский авиаперевозчик признал себя ответственным за утрату груза, но утверждал, что его ответственность согласно ст. 22 Варшавской конвенции (в ред. Протокола 1955 г.) не должна составлять более 250 франков за 1 кг утраченного груза. Грузоотправитель утверждал, что согласно п. 3 ст. 18 Варшавской конвенции период времени воздушной перевозки не включает в себя никакой земной, морской или речной перевозки, осуществленной вне аэродрома и, следовательно, перевозчик не может ссылаться на ограничение своей ответственности по ст. 22 Конвенции. На каких источниках права нужно основывать решение вопроса об ответственности перевозчика, учитывая, что Варшавская конвенция 1929 г. (в ред. Протокола 1955 г.) была инкорпорирована в австралийское законодательство Законом о гражданской авиации 1959 г.?